Патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет (Денисенко) ответил на вопросы главного редактора "Портала-Credo.Ru"

"Портал-Credo.Ru": Каковы основные причины разделений в украинском православии? Я имею в виду не только главное разделение - между Московским и Киевским патриархатами, но и множество расколов внутри украинского национального православия - разные "ветви" автокефальной Церкви и т.п.

 

Патриарх Филарет: Основные причины разделения украинского православия не церковные, а политические. Все украинские православные Церкви исповедуют одну и ту же веру. Между ними нет никакой разницы ни в богослужении, ни в том, как они следуют церковным канонам. Политическая же причина разделений заключается главным образом в том, что, когда Украина стала независимым государством, определенная часть иерархии, духовенства и верующих Украинской Церкви пришла к выводу, что наступило время автокефалии, полной независимости Украинской Церкви от другой Церкви. Другая политическая причина - утверждение, что хоть Украина и Россия - разные государства, но Церковь у них должна быть одна - Московский патриархат. Сторонники этого утверждения остались в юрисдикции Московского патриархата. Отсюда и пошли действия - и с одной стороны, и с другой, - направленные на утверждение своих принципов.

 

Что касается второй части вопроса, то могу сказать: проблемой создания поместной Украинской Церкви сейчас занимаются не только церковные деятели, но и политики. Те политики, которые наиболее изощрены в разных методах борьбы, действуют по принципу "разделяй и властвуй". Действуя таким образом, они сознательно разделяют ту часть Церкви, которая выступает за автокефалию, за поместную Церковь в Украине. После объединительного Собора, который был в 1992 году, когда часть Украинской Церкви Московского патриархата отделилась от Московского патриархата, соединившись с автокефальной Церковью, которая отделилась от того же Московского патриархата, но немного раньше, в 1989 году, - наша Церковь была какое-то время едина. Когда еще существовал Советский Союз, спецслужбы сочли целесообразным, ради противодействия возрождающейся греко-католической Церкви, не препятствовать и созданию автокефальной православной Церкви, но только в западно-украинском регионе. Поскольку это происходило по воле спецслужб, то эту часть автокефальной Церкви поддерживала Москва. А когда эта часть соединилась с Церковью, которая вышла из Московского патриархата, и вместе мы образовали Киевский патриархат, тогда спецслужбы стали беспокоиться о том, как бы это объединенное украинское православие, выступающее за автокефалию, разделить, чтобы его последователи между собой воевали. Поэтому вскоре после создания Киевского патриархата началось маленькое движение в самом Киевском патриархате за создание отдельной, еще одной, автокефальной Церкви. Но Киевский патриархат это и есть автокефальная Церковь, а вот отделившиеся от нас начали создавать новую, свою автокефалию. Ее долго не регистрировали, а зарегистрировали только в 1995 году как противовес Киевскому патриархату.

 

В прошлом году у нас велись переговоры с Автокефальной Церковью об объединении. Мы уже подошли к самому моменту объединения, но они в этот момент вдруг отказались объединяться, поставив условие: вот, если Патриарх Филарет откажется от патриаршества, то мы объединимся, а если нет - то объединения не будет.

 

- Ваши оппоненты из Автокефальной Церкви - в частности, архиепископ Игорь (Исиченко) - указывают на то, что их Церковь имеет более близкие контакты с Константинопольским патриархатом. Например, тот же архиепископ Игорь поминает митрополита Константина Американского как своего первоиерарха (митрополит Константин - глава Украинской Православной Церкви в диаспоре, входящей на правах автономии в Константинопольский патриархат - ред.). А как обстоят дела у Вас, продвинулся ли как-то процесс переговоров УПЦ КП с Константинопольским патриархатом?

- Я хочу сказать, что никакой близости у архиепископа Игоря (Исиченко) с Константинопольским Патриархом нет. И то, что он поминает митрополита Константина или даже Вселенского Патриарха, это не означает, что он имеет контакты со Вселенским Патриархом. Это их личное мнение, и просто они вводят людей в заблуждение. Архиепископ Игорь (Исиченко) имеет связь с митрополитом Константином, но митрополиту Константину Вселенский Патриарх запретил вмешиваться в украинские дела. Поэтому все это остается частной инициативой самого архиепископа Игоря.

 

В нашей Церкви есть контакты с Константинопольским Патриархом. Был и определенный прогресс в переговорах с ним о признании нашей Церкви. Но сейчас этот процесс в некоторой степени приостановлен. Почему? Потому что, когда дело уже подходило к признанию Константинопольским Патриархом автокефалии Украинской Церкви, тогда Московский Патриарх заявил, что если это случится, то произойдет разделение всего православия. Поэтому, как я полагаю, Константинопольский Патриарх решил не спешить с Украинской Церковью и выждать определенное время, но не отказаться в принципе от ее признания. Это просто отсрочка.

 

Многие и другие греческие иерархи нам говорят: "Потерпите, автокефалия от вас не уйдет. Но еще не пришло время". То есть греческое православие, в лице основной массы своих иерархов, считает, что у Украинской Церкви есть все основания быть автокефальной. Надо подождать еще условно лет пять, чтобы не нанести ущерб всему православию. А мы, как поместная Церковь, существуем нормально и уверены, что рано или поздно признание нашей автокефалии будет.

 

- Насколько я знаю, раньше у вас были контакты и каноническое общение с некоторыми поместными Церквами - например, Черногорской. Сохранились ли они сейчас?

 

- Общение с Болгарской и Черногорской Церквами у нас сохраняется и сейчас. Мы служили с той частью Болгарской Церкви, которая отошла от Патриарха Максима. Это означает, что некоторая часть мировой православной Полноты уже признает наш Киевский патриархат как автокефальную Церковь, имеет с нами молитвенное общение, но большая часть пока не признает. Хотя мы надеемся, что это все будет.

 

- В Москве говорят о слишком тесных контактах Вас лично и вообще Вашей Церкви с "помаранчевой" властью. Даже "церковный" параграф Универсала национального единства, подписанного в Киеве пару месяцев назад, толковали в смысле поддержки властью именно Вашей Церкви. Действительно ли Вы чувствует особую близость с той властью, которая установилась в Украине после выборов 2004 года?

- Сказать, что у нас нет никаких общих взглядов, было бы неправдой. Они есть. Потому что Киевский патриархат стоит на позиции государственной независимости Украины. И поэтому этот тезис, это желание иметь в Украине независимое государство и независимую Церковь, это нас роднит, чтобы не сказать "объединяет".

 

- Правда ли, что сам президент и его брат являются прихожанами Киевского патриархата?

- Президент посещает чаще Владимирский собор и Михайловский монастырь. Недавно я освящал новопостроенный храм на Сумщине - президент там был. Но президент не отрицает и Московского патриархата, иногда заходит в Киево-Печерскую лавру. Поэтому сказать, что президент отрицает Московский патриархат, - это неверно.

 

- Но говорят, что он даже причастился недавно у вас?

- Причащался.

 

- А в Московском патриархата он не причащается?

- Нет, потому что после того, как он причастился во Владимирском соборе, там его чуть ли не анафеме предали за это. Поэтому он туда не хочет теперь ходить. Но почему президент больше склоняется к Киевскому патриархату? Потому, что знает, что эта Церковь есть украинская, настоящая по своему духу. И так как он украинский президент, то, естественно, его больше тянет к Киевскому патриархату.

 

- В день 1700-летия мученической кончины св. Варвары по Киеву прошел грандиозный крестный ход с ее мощами. Я тоже прошел всю эту огромную дистанцию, но мне показалось странным, что ни одного официального лица на этом торжестве не присутствовало.

 

- Да ведь это чисто церковная акция. Это не церковно-государственная акция. Я думаю, может быть, никого не было для того, чтобы наши оппоненты не говорили потом, будто все это организовали "помаранчевые силы". А, с другой стороны, мы провели торжественный акт в связи с юбилеем мученической кончины св. Варвары, и приветствие от президента там прозвучало.

 

А крестный ход был действительно грандиозный, это первое такое шествие за всю историю пребывания мощей св. Варвары в Киеве, почти за 900 лет. И кто в этом крестном ходе принял участие? В основном, это было духовенство Киева и Киевской области, немного из Тернопольской, Черниговской, Сумской, Черкасской областей. Верующих, я думаю, было приблизительно 15 тысяч. Шествие было действительно достойноемученической кончины св. Варвары. Для чего мы это все сделали? Для того, чтобы, с одной стороны, показать, что Киевский патриархат - это большая Церковь в Украине. По уровню поддержки со стороны верующих. Потому что все социологические исследования, которые проводились на протяжении существования Киевского патриархата, говорили о том, что верующих Киевского патриархата больше, чем Московского. Это социологические исследования не только украинские, но и российские, зарубежные. Так вот, мы хотим показать, что это действительно так, что это не фантазия социологов, а реальность.

 

Но не это главное. Главное - это показать на примере жизни св. великомученицы Варвары, что вечное важнее и ценнее временного. Она, будучи дочерью богатого римлянина, отказалась и от отца, и от богатства, и от жизни - во имя Истинного Бога, во имя вечной жизни. А поскольку современное человечество, современная европейская цивилизация поставила в центр истории, в центр жизни и деятельности человека, а не Бога, то мы хотели показать на примере св. Варвары, что надо ставить в центр не человека, не его права, а поставить в центр Бога. И это правильный путь человечества, правильный путь развития любой человеческой цивилизации. А когда ставится в центр бытия человек, то это ведет к самоуничтожению.

 

- Вы, наверное, не хотели бы, в связи с этим, чтобы Украина слишком поспешно "бросалась в омут" западной культуры, западного секулярного менталитета?

 

- Украина стремится туда, в Европу, но не для того, чтобы от Европы взять все негативное, недуховное, а - наоборот - чтобы нести духовность. Потому что духовность в Украине стоит намного выше, чем в Европе. Иностранцы, которые приезжают в Украину, об этом говорят. Возьмите такой факт. За пятнадцать лет в Украине построено только православных храмов больше трех тысяч. Греко-католических еще больше. В наших трудных экономических условиях это о чем говорит? Это говорит о том, что даже люди бедные, испытывающие разные лишения, хотят строить храмы.

 

- Кстати, Вы сказали о таком статистическом парадоксе, когда большинство граждан Украины заявляют о своей приверженности Киевскому патриархату, себя отождествляют с национальной Церковью, но официальное количество храмов Киевского патриархата в разы уступает количеству храмов Московского патриархата. Чем объясняется этот парадокс?

 

- Объяснение очень простое. Власть при Кучме поддерживала Московский патриархат, поэтому регистрировались общины беспрепятственно, было дано указание свыше поддерживать строительство храмов Московского патриархата, а не Киевского. Киевский же патриархат, наоборот, находился в состоянии дискриминации. Было дано указание банкам - не помогать. И если мы обращались к бизнесменам, на предприятия с просьбой помочь со строительством, то нас, прежде всего, спрашивали, к какому патриархату мы принадлежим. Если к Московскому - да, а еслик Киевскому - нет. В этом основная причина, почему по количеству приходов Московский патриархат больше, чем Киевский.

 

У нас реально 4200 приходов. Я это знаю, как Патриарх. 29 епархий насчитывается в Киевском патриархате. А Московский патриархат имеет больше десяти тысяч приходов, но из них много "бумажных". Они регистрировались в противовес Киевскому патриархату. Это так называемые "параллельные приходы".

 

- Позвольте вернуться к политическим темам. Что Вам известно о религиозных воззрениях Юлии Владимировны Тимошенко? Мы видим часто президента Ющенко на каких-то праздниках церковных, знаем, что он причащается, а о Тимошенко нет никакой информации...

 

- Я не могу говорить о религиозных взглядах того или иного политического деятеля, это надо их спрашивать. Но то, что Тимошенко не против Киевского патриархата, это точно. Может быть, на нее влияние оказывает ее "правая рука" Александр Турчинов, который является пастором баптистской общины. Но, естественно, что она человек верующий.

 

- Во всяком случае, Вы ее не считаете своей прихожанкой?

 

- Исповедоваться к нам она не приходит. Но Киевский патриархат поддерживает.

 

- Чем объяснить тот факт, что во время последних парламентских выборов Вы открыто поддержали блок Костенко и Плюща (так и не прошедший в парламент)? В то время, как все думали, что Вы после 2004 г. будете верны "Нашей Украине"...

- Дело в том, что мы вообще не вели агитации ни за какой блок, ни за какую партию. Мы придерживаемся того принципа, что Церковь не должна становиться открыто на позицию того или иного блока, той или иной партии. Потому что мы считаем, что Церковь стоит над всеми партиями и в нашу Церковь входят члены многих партий. И поэтому давать преимущество какой-то одной мы не можем. Если партии и блоки поддерживают независимость Украины, развитие Украины, ее интересы, - эти партии и блоки мы поддерживаем морально. Но с амвона у нас запрещено выступать в поддержку той или иной партии. Мы считаем, что надо закон о невмешательстве Церкви в политическую жизнь соблюдать, но поскольку мы - верующие Киевского патриархата и граждане Украины, то мы поддерживаем в политической жизни то, что полезнее украинскому народу и украинскому государству.

 

Что касается Украинской народной партии, то мы действительно поддерживали эту партию. Но это не значит, что мы не поддерживали другие. Ее мы поддерживали для того, чтобы она прошла в парламент.

 

- То есть, Вы считали, что другие пройдут и так, а эта партия слабовата, нужно своим авторитетом ее поддержать?

 

- Да, но это не значит, что наши верующие голосовали за эту партию. Потому что если бы голосовали все в УПЦ КП за эту партию, то она бы прошла. А так поддерживали разные партии.

 

- "Наша Украина" с пониманием отнеслась к этой Вашей позиции? Обид не было никаких?

 

- Никаких. Голосование ведь было тайное. Часто люди говорят о том, что они поддерживают одну партию, а голосуют совсем за другую.

 

- А Вы никому из журналистов не раскрывали тайну Вашего голосования?

- На эту тему с журналистами я никогда не говорил. Когда меня об этом спрашивают, я говорю, что мы поддерживаем все политические партии морально, которые отстаивают интересы украинского государства, демократии.

 

- Скажите, пожалуйста, каково положение Вашей Церкви в России? Известно, что там тоже есть епархии и приходы УПЦ КП.

 

- Там у нас есть три епархии: Богородская, под Москвой, Ногинская и Сибирская. Но это небольшая Церковь, особенно если говорить о Ногинске - там фактически один или несколько приходов. Больше Белгородская - там 12 приходов, ну и приблизительное такое же количество в Сибири. Я считаю, что это только символическое присутствие. Особенно там мы не развиваем деятельность, это нам не надо. Если кто-то хочет быть в Киевском патриархате из граждан России, мы их не отвергаем, но никакой активности там не проявляем.

 

- А в Украине существует проблема русскоязычных прихожан, русскоязычных общин? В Вашей Церкви службы совершаются, в основном, на украинском языке?

- Языковая проблема - это надуманная проблема. Потому что в отношении к русскому языку в Церкви, точнее - к церковнославянскому языку, у нас нет никакого предубеждения. Но богослужение, в основном, совершается на украинском языке. Однако есть приходы, где служба совершается на церковнославянском, особенно в восточной части Украины: там привыкли к этому.

 

- А здесь, в Киеве, есть такие приходы?

 

- Нет, в Киеве нет. Хотя взять, например, Владимирский собор. Мы служим на украинском языке, но акафисты мы совершаем на церковнославянском языке. То есть, мы не считаем, что язык является препятствием в развитии церковной жизни. И когда начинают говорить о русском языке как языке, который притесняется в Украине, то это просто чистая неправда.

 

- В Киеве, скорее, притесняется украинский?

 

- Да, возьмите даже министров. В кабинете они говорят на украинском языке, а выходят в коридор - на русском. Также и на улице, и в высших учебных заведениях, потому что русский язык еще по традиции является господствующим языком. Но украинский язык постепенно набирает свою силу – через Церковь и через школу, через высшие учебные заведения. Кстати, и русский язык вошел когда-то в Украину через эти каналы: через школу, через высшие учебные заведения и через Церковь.

 

- А Вам самому не трудно было переходить с церковно-славянского языка богослужения – Вы ведь лет сорок служили на этом языке – на украинский? Не кажется ли Вам, что церковно-славянский был более сакральным, поэтичным?

- Нет, Вы знаете, я большую часть своей жизни совершал богослужения на церковнославянском языке, но когда перешел на украинский язык, то понял, что этот язык более доступный для понимания самих богослужебных текстов. И переход от церковнославянского к украинскому языку – легкий, потому что между церковнославянским языком и украинским больше близости, чем между русским и церковнославянским. Когда вы переходите на украинский, разницы особой нет. Поэтому этот переход легкий.

 

- Скажите, пожалуйста, пришлось ли Вам в чем-то каяться, уходя из Московского патриархата, от чего-то отрекаться?

 

- Ни в чем я не каялся. Почему? Потому что я и в тех условиях служил, главным образом, Церкви. Для меня Церковь Христова одна.

 

- То есть Вы этот переход не рассматриваете как выход из какого-то отступнического сообщества, из "советской Церкви", в истинную, национальную?

- Нет, я служил Церкви в советских условиях, в условиях единой Церкви Русской – Московского патриархата. Но я был экзархом Украины и служил, в основном, Церкви Украины. Я заботился о приходах, о духовенстве Украинской Церкви. И когда эта часть СССР стала независимым государством, я не увидел никаких перемен в своем служении: я служил той же Церкви, только тогда в условиях единой Русской Церкви, а теперь в условиях независимой Украинской Церкви. И вся моя деятельность - миротворческая, экуменическая - была направлена на укрепление Церкви, потому что через то служение я служил Украинскому экзархату этой же Церкви. Церковь-то – одна, Христова Церковь.

 

Я рассуждаю так: от Господа зависит, быть государству такому или иному. Если Господь поставил нас в те условия, значит, я должен служить Церкви в тех условиях. Когда Господь изменил эти условия, то я продолжаю служить Ему же, Его Церкви, но в иных условиях.

 

- Но, как известно, в тех, советских, условиях приходилось идти на многие компромиссы, было много "издержек". Поэтому после падения советской власти некоторые иерархи, типа Хризостома Виленского, начали активно каяться…

- Речь идет, конечно, о сотрудничестве со спецслужбами? Сказать, что у нас не было контактов со спецслужбами, - это было бы неправдой. Все до единого архиереи имели контакты со спецслужбами. Но разные контакты. Одни использовали эти контакты для служения Церкви, потому что без спецслужб нельзя было назначить ни одного священника. Это не все знают.

 

- А Совет по делам религий и спецслужбы – это было одно целое? Совет был фактически отделом КГБ?

- Это было одно целое. Если мы возьмем историю, то НКВД занималась церковными делами и при Патриархе Тихоне, и при Патриархе Сергии. Совет был создан уже в 1943 году. А до этого занимались спецслужбы Церковью напрямую. Одно время это "руководство" было тайное, а потом оно стало явным в виде Совета по делам религий или – как сначала он назывался - Совета по делам Русской Православной Церкви. Так было. Поэтому я считаю, что Господь нас поставил в такие условия за грехи наши, и надо было служить Церкви в таких условиях. Сам контакт не является чем-то греховным. Как ты относишься к своим церковным делам, к своему церковному служению, если ты продаешь свою совесть, - то вот это грех. Если ты приносишь вред своему собрату, капаешь на него – вот это грех. А когда ты ничего такого греховного не делаешь, то сам контакт... Мы ведь имеем контакты с другими религиями...

 

- Но другие религии не называют Вас своим "агентом", например? Ведь в документах КГБ, которые отчасти вышли наружу после падения советской власти, они упоминают о Вас как об агенте. Там даже, кличка есть, "Антонов". Откуда, кстати, берутся эти клички? Вы знали о том, что она у Вас есть?

 

- Это совсем другое дело, как они там меня называют. Я знаю, как я относился к этому. Я никогда не шел против своей совести. С другой стороны, я был патриотом своего народа, своего государства. Я в этой деятельности никогда не шел против интересов своего государства. И меня ценили и ценят сейчас, в том числе на Западе. В Америке меня награждали грамотами "За миротворческую деятельность". А действительно, тогда Церковь сыграла важную роль в этом примирении, потому что шла тогда "холодная война" между Советским Союзом и Западом. И я честно служил интересам мира, но с позиции своего государства, потому что я гражданин этого государства. Нельзя сказать, что я кривил душой. Я честно отстаивал интересы своего народа, своего государства.

 

- А Вы знали об этом псевдониме – "Антонов"?

- Мне говорили. Не надо отрицать того, что действительно есть. Рано или поздно, оно всегда открывается.

 

- А какие отношения сейчас у церковного руководства с СБУ – Службой безпеки Украины? Она какой-то проявляет интерес, подобный тому, что было со стороны КГБ?

Спецслужбы еще дальше стоят от Церкви, чем президент или местная власть. Решаются теперь все вопросы церковно-государственных отношений не со спецслужбами Украины, а с местной властью.

 

- Не могли бы Вы российскому читателю, наконец, рассказать подробно, что же произошло на известном Архиерейском Соборе РПЦ МП в апреле 1992 года? У нас до сих пор считается, что Вы там на кресте и Евангелии принесли некую присягу, дали обещание, вернувшись в Киев, созвать Архиерейский Собор и подать в отставку. Вот на самом деле, были ли крест, Евангелие, присяга?

- Никакой клятвы я на том Соборе не давал. Говорил, что вопрос о моем предстоятельстве должен решать не Архиерейский Собор в Москве, а Собор в Украине. Я говорил, что я могу подать прошение об освобождении. Когда я приехал в Киев и встретился со своим духовенством и верующими, то они были категорически против того, чтобы я уходил. Я встретился с президентом Кравчуком и тоже поставил ему вопрос, надо ли мне уходить, когда украинское государство только образовалось, или нет. Он посоветовал мне не уходить. И вот это была причина, почему я не подал прошения об отставке.

 

С точки зрения канонов, я и не должен был подавать, потому что мое обещание стало результатом насилия, давления со стороны архиереев. Каноны, наоборот, стоят на том, чтобы архиерей оставался и не отказывался от своих обязанностей. Поэтому я не считаю, что я какую-то клятву нарушил. Просто надо мной насилие совершали в Москве, требовали: "Откажись". Но зачем же тогда меня избрали?

 

- А требовали не те же самые, кто избрал?

- Не те. Потом на украинских архиереев тоже оказали давление, провели Харьковский Собор. А так, в основном, это российский епископат требовал, чтобы я отказался. Почему? Потому что предстоятель выступает за автокефалию. Они хотели поставить такого, который отказался бы от автокефалии.

 

- Там не только предстоятель был за автокефалию. По-моему, в ноябре 1991 года прошел Поместный Собор Украинской Православной Церкви...

- Дело в том, что я поступил согласно всем предписаниям - и законов, и гражданских уставов, и согласно церковным канонам. Когда Украина была в составе Советского Союза и получала большие права, как республика, то в соответствии с этими правами Украины как республики я поставил перед Синодом вопрос о расширении прав Украинского экзархата, чтобы они соответствовали правам Украинской республики. Когда же Украина стала независимым государством, то я понял, что здесь должна быть и автокефальная Церковь, раз независимое государство. Потому что каноны этого требуют. Поэтому наше желание иметь автокефалию соответствовало церковным канонам, 34-му апостольскому правилу, где сказано, что каждый народ должен знать своего первого епископа, или митрополита, или Патриарха. И вот, в соответствии с церковными канонами и теми полномочиями, которые дал нам Архиерейский Собор Московского патриархата – что мы имеем право созывать Соборы, назначать сами епископов и Священный Синод иметь, – мы и стали действовать. И грамота есть соответствующая и от Патриарха, и от Архиерейского Собора московского.

 

И, действуя согласно тем правам, которые мы имели, созвали Поместный Собор 1-3 ноября 1991 года. Никто не говорил, что мы незаконно собрали Собор. Потому что это был законный Собор. Что этот Собор решил? Решил, что Украине необходима автокефальная Церковь. Это решение приняли единогласно, все подписали: и епископы, и представители духовенства, мирян, монастырей, учебных заведений, то есть вся Церковь на этом Соборе решила, что Украине нужна автокефальная Церковь. И дальше, мы объявили о желании иметь автокефалию, но мы не откололись от Московского патриархата. Мы просили созвать Собор для решения этого вопроса. Но в результате созвали Собор не для рассмотрения этого вопроса, а для того, чтобы меня удалить как инициатора. И поэтому весь Собор был посвящен моей персоне, а не рассмотрению автокефалии Украинской Церкви. И не говорили на московском Архиерейском Соборе, что "вы не имеете условий для существования автокефальной Церкви". Никто эти вопросы даже не поднимал. А все говорили, какой плохой митрополит Филарет и что его надо осудить, и какая это аморальная личность и т.д. То есть весь Архиерейский Собор был посвящен мне, а в повестке дня стояла не моя персона, а стояла все-таки автокефалия Украинской Церкви.

 

- Я не могу понять, почему те же епископы Украинской Православной Церкви, которые в ноябре голосуют за автокефалию, а менее чем через полгода выступают резко против Вас (Вас поддержал только один епископ Почаевский Иаков) – созывают свой Собор, осуждают, причем вся та же команда, которая проголосовала за автокефалию?

- Все очень просто. Архиерейский Собор в Харькове был созван по инициативе Московской патриархии и с активным участием спецслужб, российских и украинских. И поэтому неудивительно, что архиереи по старой привычке слушались больше спецслужб, чем своего предстоятеля. Поэтому некоторые архиереи, которые не были на Харьковском Соборе, посылали туда телеграммы: "Что бы ни принял Собор, я поддерживаю". И архиереи, которые были тут и клялись мне в верности, вынуждены были ехать туда. Один архиерей заехал ко мне. Я говорю: "Владыко, не надо Вам в Харьков ехать". Он отвечает: "Да Вы знаете, я же буду защищать Вас всегда". И все-таки поехал. Хотя я был против того, чтобы он ехал. Кого же он слушал?

 

- Для Вас лично большим разочарованием было такое поведение архиереев? Считаете ли Вы, что Вы какие-то ошибки допустили в кадровой политике?

- Нет, дело в том, что просто эти архиереи действовали по привычной логике: что власть нам скажет, то мы и сделаем. Скажет идти в Киевский патриархат, мы пойдем в Киевский патриархат. Но пока нам говорят идти в Московский.

 

- То есть для Вас это не было неожиданностью, Вы знали, что все они Вас предадут по сути дела?

- Я представлял, да. То есть они послушают, что скажут власть имущие. И сейчас они в таком же состоянии находятся. После того, как Ющенко избрали президентом, они все дрожали и не знали, что с ними будет. Потому что они привыкли к тому, что власть все решает. Кучма был их сторонником, поэтому они и чувствовали себя соответственно. Пришел Ющенко, они думали, что Ющенко будет вести себя так, как другие. А Ющенко не повел себя так, как другие.

 

Для меня это не является чем-то новым или неожиданным. Если власть скажет этим старым архиереям – идите в Киевский патриархат, пришло время, они придут! Молодые – те идейные. Но среди молодых архиереев Московского патриархата в Украине очень много сторонников того, что Украина – независимое государство и должна иметь свою Церковь. Только они не хотят внутри Московского патриархата форсировать события до времени.

 

- Насколько много беспокойства Вам доставляет деятельность таких организаций, как "Союз православных граждан Украины" или блок Натальи Витренко? Они ведь одной из важнейших своих задач считают ликвидацию Вашей Церкви?

- Дело в том, что они созданы для этого.

 

- Кем?

- Спецслужбами Советского Союза. Еще когда существовал Советский Союз, в Украине был создан "Союз православных братств". У меня как предстоятеля Украинской Церкви никто не спрашивал благословения на его создание. Я подумал: для чего этот союз? Их нет еще, этих братств. А уже создан Союз. Кто же его создал? Церковь к этому "Союзу православных братств" никакого отношения не имеет. Я понял, что это создали спецслужбы. Для чего? Тогда была проблема в Галиции – возрождалась Греко-Католическая Церковь. И эта организация была направлена против того, чтобы Греко-Католическая Церковь распространялась на остальную Украину: вот ей отведено – Галиция – а дальше нельзя. И как противодействие - вот этот отряд. А когда образовался Киевский патриархат, то тогда эти силы направили уже против Киевского патриархата. А теперь подключили к этому и Витренко. Она играет роль тоже боевого отряда. Им покровительствуют антиукраинские силы, которые есть во власти и в правоохранительных органах.

 

Ну, например, если взять Витренко. Политическая партия. Какое ваше дело до Церкви? Церковь отделена от государства. Явное нарушение закона. Терпит кто? Власть. Должна она это терпеть? Не должна. Она терпит.

 

Я всегда был сторонником того, что все-таки всем Бог управляет, и правда, добро, всегда побеждает. Я помню одну встречу в советские времена, в 60-е годы, когда гонения на Церковь были. Меня пригласил уполномоченный киевский, он был полковником КГБ, чекистом еще тех старых времен, 30-х годов. Он говорит: "Вот, пришел вам конец. В 80-м году мы вступаем в коммунизм. В коммунизме места нет религии и Церкви. Поэтому вам уже не будет места". Я ему на это ответил: "Виктор Павлович, мы при социализме живем, будем при коммунизме жить". Он говорит: "При социализме еще мы терпим вас, а при коммунизме уже не будем". Я говорю: "Если это так, то Церковь будет, а коммунизма не будет. Потому что Христос сказал: "Создам Церковь и врата ада не одолеют ее". Я больше верю в эти слова Христа, Который это сказал". Так и в данной ситуации. Какие бы силы ни боролись против Украины, против Поместной Украинской Церкви, они не победят. Потому что правда на стороне Украины, правда на стороне Киевского патриархата. Поэтому эта правда и победит. А все остальное, рано или поздно, отпадет.

 

И Москва, и Московская патриархия должны согласиться с реальностью, которая от Бога зависит. Советского Союза нет. Есть Российская Федерация, и есть Украина как государство. Есть Российская Церковь, и есть Украинская Церковь. И они должны жить – государства, как соседи, а Церкви – как братские Церкви. В этом будет их сила. А если между Украиной и Российской Федерацией, между Украинской Церковью и Церковью в России будут враждебные отношения, то это будет ослаблять и одну сторону, и другую. Если бы в 1992 году московский Патриарх согласился на автокефалию Украинской Церкви, то Украинская Церковь была бы в самых близких отношениях с Российской Церковью. Она была бы благодарна за то, что она от этой Церкви получила автокефалию. И хотя бы эти Церкви были бы независимы друг от друга, но духовно, идейно они были бы вместе. И во вселенском православии это была бы одна сила. Если говорить с позиции государственной: если бы российское руководство не делало поползновения подчинить Украину своему влиянию, а смотрело бы на Украину как на суверенное государство, близкое по крови, по духу, то это были бы два государства могучих, сильных, и, вступая в Европейское сообщество, они оказывали бы влияние на Европейское сообщество большее, чем одно и другое по отдельности.

 

Я не думаю, что распадется Россия, если Украина будет дружественной по отношению к России страной. Вот я слышал высказывание Бжезинского, что если Российская Федерация вступит в НАТО, то границы ее будут по Курильские острова, а если не вступит, то будут до Урала. И в этом есть рациональное зерно. Поэтому я, возвращаясь к взаимоотношениям России и Украины, Московской патриархии и Украинской Церкви, хочу сказать, что дружественное отношение к созданию в Украине независимой Церкви выгоднее Московскому патриархату, нежели противодействие, потому что все равно Украинская Церковь будет автокефальной, но она может стоять на стороне Константинопольского Патриарха…

 

- Что приведет к изоляции Московского патриархата и к новому расколу всего православного мира?

- Да. Украинская Церковь сама по себе такая же мощная, как и Российская. И если эта Церковь будет со Вселенским Патриархом, то Российская Церковь уже не будет иметь такого преимущества, какое она сейчас имеет. В Москве это понимают. Поэтому думают, что, удержав в своем подчинении Украинскую Церковь, они долго смогут господствовать во Вселенском православии. Надо избавиться, наконец, от этих имперских замашек. Во-первых, они все нехристианские. Империализм - явление не христианское. А в основу, все-таки, если говорить о Церкви, надо положить христианскую любовь, а не власть. Потому что Церковь сильна не властью, а любовью. И победила Церковь языческий мир не силой, а любовью и своей благочестивой жизнью, верой. А когда в основу церковной жизни полагается не христианская любовь, а власть, тогда возникают расколы, тогда Церковь ослабляется.

 

- Я не могу не затронуть и униатского вопроса. Считаете ли вы верной свою борьбу против греко-католиков, которую Вы вели как экзарх Московского патриархата в 60-е, 70-е, 80-е годы? И каковы сейчас отношения с греко-католиками?

- Я был и останусь православным. Но католическое вероучение я не воспринимаю.

 

- Вы считаете его ересью?

- Я считаю его отступлением от чистоты апостольского и святоотеческого учения. Католики - Церковь, я признавал и признаю, что это Церковь. Но она отступила от чистоты апостольского и святоотеческого учения. Поэтому независимо от того, было ли это времена советской власти или сейчас, мое отношение остается таким же. Но сейчас у нас отношения не противостоящие, а нормальные. И если, например, Греко-Католическая Церковь боролась бы против Православной Церкви, я бы выступил против нее. А поскольку у нас отношения наладились – там еще есть очаги напряженности, но, в основном, каждый занимает свое положение, - то я даже чувствую, что эта Церковь может свободно войти в Украинскую Православную Церковь как поместную Церковь. Там создаются такие настроения, и среди духовенства, и среди иерархии. Поэтому не исключено объединение – не принудительное, а добровольное…

 

- Львовский Собор, но без политического насилия.

- Может быть. Но когда? Когда будет признана автокефалия Украинской Церкви.

 

- Кстати, свое отношение к Львовскому Собору Вы пересмотрели? Вы теперь не считаете его законным, каноничным?

- Ну, Вы знаете, если взять историю, сколько таких соборов было неканонических. Один исключал другой. Поэтому, как Вам сказать? Ну, каким был московский Архиерейский Собор по отношению ко мне? Таким же, как и Львовский собор по отношению к униатам. Придет время, и будет критиковаться не только Львовский, но и московский Архиерейский Собор. Так же, как будут отказываться от анафемы, которую на меня наложили. Придет время. Я не доживу до этого, но придет время.

 

Возьмите Арсения Мациевича. Сгноили в Ревельской тюрьме. Лишили всех достоинств. Кто? Святейший Синод Русской Церкви. И теперь этот же Святейший Синод объявляет его святым. Поэтому есть Божия правда, есть человеческая. Человеческое все несовершенно. А часто и греховно.

 

- Много есть недоумений по поводу исторического преемства Вашей Церкви. Кто-то говорит о том, что Вы считаете себя преемниками Липковской иерархии, возникшей в 1921 году, кто-то возводит это преемство к митрополиту Поликарпу (Сикорскому), который в 1942 году провозгласил автокефалию. Как на самом деле?

- На самом деле мы отделились от Московского патриархата и соединились с теми, кого в живых нет. Как мы с ними соединились? Мы являемся их идейными последователями. И Сикорского, который боролся за автокефалию. Но вся наша иерархия, все наше духовенство – от Московского патриархата. Назовите кого-нибудь, кто тут не из Московского патриархата. Все из Московского патриархата. От кого мы отделились? От Московского патриархата, от этой плоти, а не от той.

 

- Известно, что существует Томос Константинопольского патриархата 1924 года о даровании автокефалии Церкви в Польше, которая, по сути, была украинской по своему национальному составу. В этом Томосе говорится о неканоничности присоединения Киевской митрополии к Москве в XVII веке. Не считаете ли Вы, что этот Томос есть уже состоявшийся акт признания Константинополем автокефалии Украинской Церкви?

- Формально это не так. А по существу это есть основание для признания Украинской Церкви автокефальной Церковью. А то, что Польскую Церковь не признавала Москва с 1924 года до 1948 года, то по политическим причинам. Вот скажите, что произошло нового в 1948 году?

 

- Оккупация Польши советскими войсками.

- Так, Сталин приказал признать – признали. Что произошло с Грузинской Церковью? Сталин приказал признать – Сергий пишет письмо, извините, мол, произошло недоразумение, наша сестра Грузинская Церковь… А до этого? Почитайте ответ Патриарха Тихона. Там совсем противоположное.

 

Я уверен в том, что наша Церковь на правильном пути, как бы нас там ни называли "раскольниками" такими и сякими, мы есть Церковь. И служим интересам Церкви, и вчерашний крестный ход показал, что это без всякой политики. Политиков не было, а масса народа шла за мощами, потому что они верят в Бога и хотят жить по-христиански.